В магазине мужчина подбежал к отцу Игорю Фомину и опустился перед ним на колени. Он благодарил за встречу, которую помнил много лет.
Много лет назад наш духовник ещё служил в Казанском храме на Красной площади. Мужчина пришёл к нему спорить: он был протестантом, хорошо знал Писание и собирался доказать свою правоту цитатами. Отец Игорь подошёл, обнял его и сказал: «Родной, какой ты молодец, ты Евангелие читаешь».
Человек не знал, что ответить. А спустя годы объяснил, почему запомнил объятие: с ним прежде никто так не поступал. Теперь он ходил в православный храм, причащался вместе с семьёй. Батюшка обрадовался и спросил, читает ли он Евангелие.
«Нет, а зачем? Я же теперь православный».
Смешно, пока не узнаешь в этом ответе себя. Как будто, раз мы пришли в храм, слово Божие уже не надо слышать каждый день.
Христос рассказывает о сеятеле. Зерно при дороге склевали птицы. На каменистой земле оно взошло, но засохло. Среди терний его заглушили сорняки. И только на доброй земле оно принесло урожай. Семя одно и то же — слово Божие. Разница в том, как мы его принимаем.
Иоанн Златоуст спрашивает: зачем вообще сеять на камнях? Земледелец знает, что там ничего не вырастет. Но камень не может стать плодородной землёй, а человеческое сердце может перемениться. Поэтому не стоит решать за Бога, кто способен услышать Евангелие, а кто нет.
Митрополит Антоний Сурожский в тринадцать лет открыл Евангелие, чтобы раз и навсегда разделаться с вопросом о Христе. Выбрал самое короткое — от Марка. А за чтением, как он потом вспоминал, ощутил присутствие Христа по другую сторону стола.
Тот же митрополит Антоний однажды произнёс очень короткую проповедь. Накануне на всенощную пришла женщина в брюках. Кто-то сделал ей замечание так, что она вышла и не вернулась. Владыка не знал, кто это был. Но сказал, что этому человеку теперь надо всю жизнь молиться о женщине: неизвестно, переступит ли она снова порог храма.
Один человек пришёл спорить и на годы запомнил, как его обняли. Другая вошла в храм, услышала замечание и ушла. Иногда одного разговора достаточно, чтобы услышанное слово осталось с человеком. И одного — чтобы он больше не захотел его слышать.
Мы можем внимательно стоять на службе и считать, что у нас-то добрая земля. А по дороге домой нам скажут что-нибудь не тем тоном. Нам — одно слово, а у нас десять готовы в ответ. Вот и плод во сто крат, только выросло совсем не то, что сеял Христос.
Паисий Святогорец советовал начинать с помысла. Злая мысль только появилась, а мы уже мысленно произносим целую речь. Можно не продолжать этот спор в голове и попросить Христа о помощи. Не каждую мысль мы выбираем. Но можем не давать ей стать словом, о котором потом пожалеем.
А если хочется привести в храм близкого, иногда полезнее меньше говорить ему о вере и больше говорить о нём с Богом. Иначе можно рассказать человеку о любви Божией, а через минуту своим тоном отбить у него желание слушать.
Открыть Евангелие важно. Но что из него проросло, становится видно уже после того, как мы закрыли книгу и перед нами оказался человек, с которым можно поступить по любви.